Счастье — это теплый звездолет - Джеймс Типтри-младший

Но у нас большое собрание внизу. Пятнадцать ноль-ноль. Это через двадцать минут. И еще ты должен мне помочь с Тиге.

— Точно. — Он неохотно выпускает из рук сладкое утешение.

К пятнадцати ноль-ноль, достигнув приблизительного душевного равновесия, он спускается по пандусу к общему кольцу, где гравитация нормальная, земная. Кольцо — главная роскошь «Центавра». Удобство, как выразились проектировщики. Это действительно роскошь, думает Аарон, обходя кадку с душистым османтусом. Огромное пространство в форме тора опоясывает весь корабль. Воздух в нем благоухает зеленью с фермы. Похоже, люди Кавабаты только что принесли свежую партию.

От непривычного шума — голосов и музыки — Аарон слегка робеет; он заглядывает в освещенные и затемненные уголки, в каждом из них кто-то есть. Аарону виден лишь сегмент огромного кольца; концы сегмента поднимаются кверху, так что за дальними рядами растений видны только ноги. Аарон не видел в кольце столько народу с самого Дня свободного падения — это ежегодный праздник, когда вращение «Центавра» прекращается и открываются люки обозрения в полу. Но даже в этот день последние несколько лет люди предпочитали приходить сюда поодиночке.

А теперь они здесь все вместе, оживленно беседуют. Толпятся вокруг чего-то, смотрят. Аарон идет за Мириамной Стайн и оказывается у ряда потрясающих фотографий, подсвеченных сзади.

Планета Лори.

Он видел несколько мелких кадров с камер «Цветка Китая», но эти увеличенные снимки великолепны. С орбиты планета похожа на ткань, расписанную цветами. Рельеф старый, сглаженный до плавных изгибов. Горы или холмы увенчаны огромными яркими розетками — лабиринтами из концентрических колец в оборках: лимонных, коралловых, изумрудных, золотых, бирюзовых, желчно-зеленых, сиреневых… У Аарона не хватит словарного запаса назвать все эти цвета. Это обитатели планеты — овощи, или кто они там. Они прекрасны! Аарон любуется, разинув рот, и не замечает, что его толкают со всех сторон. Эта «поросль» тянется на мили!

Следующие снимки сделаны из атмосферы, на них видны горизонт и небо. Небо на планете Лори лилово-синее, покрытое полосами перистых облаков, жемчужных по краям. На другом снимке — высокослоистое облако на фоне чистого серебристо-зеленого пространства — моря или озера, отражающего кобальтовые прожилки. Завораживает. Все на этой планете излучает кротость. Вот бесконечный пляж с гладким белым песком, на который набегают тихие волны. Дальше — гора, окутанная туманом и поросшая цветами.

— Какая красота, правда?! — бормочет Элис Берримэн, обращаясь не то чтобы к Аарону, но примерно туда, где он стоит. Она раскраснелась, дыхание сильное; как медик, он заключает, что запор у нее прошел.

Они движутся вдоль кольца, разглядывая выставку. Фотографии развешаны по всему кольцу, включая отсеки и ниши, где обычно собираются кружки по интересам. Аарон все не может насмотреться на великанские растения, их фантастическую расцветку и разнообразие. Они настолько огромны, что разум этого не вмещает; сотрудники фотолаборатории нанесли на некоторые снимки масштаб и стрелки, указывающие на какие-то объекты — вроде бы плоды или что-то вроде гроздей гигантских семян. Неудивительно, что у Акина и его людей болят глаза и травмированы ноги, — фотографы проделали огромную работу. Он огибает клетку с птицами в нише птицеводов и обнаруживает подборку ночных снимков, на которых видно свечение «растений». Странные оттенки, как у северного сияния. Похоже, они то ли мигают, то ли постоянно переливаются. Как великолепны должны быть тамошние ночи! Аарон вглядывается в ночное небо, находит две маленькие луны, что обращаются вокруг планеты Лори. Он говорит себе, что надо в самом деле перестать называть ее «планетой Лори». Если эта планета вообще чья-то, она теперь принадлежит Ку. Конечно, ей дадут какое-нибудь скучное официальное имя.

Из клетки доносится резкий крик майны. Аарон замечает в нише шахматистов еще одну группу фотографий — сорванные грозди плодов (или кто они там) крупным планом: обычные снимки, инфракрасные и высокочастотные. Лори привезла одну такую гроздь вместе с пробами почвы, воды и прочего. Аарон изучает фотографии: «плоды» чуть теплей окружающего воздуха и излучают на уровне чуть выше радиационного фона. И тоже люминесцируют. Значит, они не в спячке. Логичный выбор, решает Аарон, на миг остро чувствуя, что инопланетная тварь — вон там, на уровне его плеча. Угрожает ли она? Овощ, это ты посылаешь мне ночные кошмары? Он вопросительно смотрит на фотографии. На них не заметно угрозы.

Он проходит мимо аквариумов и видит снимки, сделанные при выходе на поверхность. Официальная первая фотография на поверхности планеты — почти в натуральную величину. Весь экипаж в скафандрах и шлемах стоит у люка «Цветка Китая». За ними простирается тот же огромный ровный пляж и виднеется море. Лиц почти не разглядеть; Аарон находит Лори, она в синем скафандре. Рядом стоит австралийка, ее рука в перчатке — совсем рядом с рукой навигатора. Фамилия навигатора тоже Ку; «маленького» Ку можно узнать по двухметровому росту. Перед группой — флагшток, на котором поднят флаг ООН. Смешно. Аарон чувствует, как у него перехватывает горло. Смешно и удивительно. Он замечает, что флаг развевается. На планете есть ветер. Движущийся воздух, подумать только!

До сих пор он был слишком заворожен фотографиями, чтобы читать подписи, но сейчас замечает слово «ветер». Он читает: «От десяти до сорока узлов. Дует непрерывно в течение определенного периода. Мы выдвинули гипотезу, что доминантные жизнеформы, будучи оседлыми, получают по крайней мере часть питания от воздуха, постоянно движущегося через обрамляющую их «листву». (См. анализы атмосферы.) Были исследованы несколько типов переносимых по воздуху клеток, напоминающих гаметы или пыльцу. Хотя доминантные растениеподобные формы явно размножаются методом рассеивания, они могут представлять собой результат длительных эволюционных изменений. Предварительно выявлено свыше двухсот менее дифференцированных форм, размер которых варьирует от нескольких метров до одной клетки. Никаких самодвижущихся форм жизни не обнаружено».

Аарон разглядывает фотографию и видит на переднем плане ковер из мелких объектов — нечто вроде лишайников — и мягких пучков чего-то растительного. Более мелкие жизнеформы. Он идет дальше, просматривая серию снимков, на которых экипаж «Цветка Китая» выводит из грузового люка планетоходы. У последних фотографий серии собралась кучка людей, и Аарон налетает на нее.

— Вы только посмотрите, — вздыхает кто-то. — Только посмотрите.

Люди расступаются, и Аарон видит, о чем идет речь. На последней фотографии три человека в скафандрах — но без шлемов.

Глаза Аарона лезут на лоб, в желудке что-то переворачивается. На фото Мейлинь — ее короткие волосы треплет ветер.

Лю Эньдо отвернулся, смотрит на гряду холмов, инкрустированную огромными цветами-замками. И «маленький» Ку широко улыбается в объектив. За спиной у них — склон, покрытый чем-то вроде пунцовой кружевной тесьмы, колеблемой ветром.

Воздух! Свободно движущийся воздух! Аарон словно чувствует этот сладостный ветер. Он жаждет броситься в кадр и оказаться на планете, ходить по этим лугам, подниматься